И. С. Проханов Вкотле России Жизнь оптимизма в земле пессимизма Автобиография - страница 9

^ Глава 7. Студент и организатор
В то время общественные собрания в России были невозможны. Все встречи были тайными. Каждую пятницу братья из разных частей города собирались и организовывали тайные богослужения в частных домах, на которые верующие различных кварталов приглашались персонально. Каждую неделю места менялись. Встречи проходили в очень трудных условиях, часто в бедных комнатах рабочих. Особенно я вспоминаю наши встречи, которые проходили в подвальной комнате, занимаемой сторожем в военной школе. В комнату можно было пройти через темный коридор, который напоминал мне катакомбы. Сторож сам стоял у входа в коридор, посетители проходили один за одним, внимательно следя, чтобы никто не заметил их. Сторож пропускал только тех, которых он знал, кого рекомендовали известные ему братья. Сохраняя тишину, он проводил посетителей через длинный мрачный коридор в комнату, где могли одновременно собираться от 15 до 25 человек. Никакого пения не разрешалось из-за страха привлечь внимание полиции. Обратно все участвующие выходили один за одним, соблюдая все меры предосторожности.

Другая встреча, как я вспоминаю, проходила в доме княгини Шуваловой у пересечения Мойки и Зимней канавки. Встреча проходила в комнате, занимаемой кучером. Верующие проходили в эту комнату один за одним, стараясь не выдавать свой приход агентам полиции. Княгиня сама действовала с такими же мерами предосторожности. Кучер был одним из проповедников. Обычно он или другие два или три брата произносили короткие проповеди, затем была молитва, иногда преломление хлеба и чтение Библии. Не было пения или было очень тихое и непродолжительное.
^ Опасность ареста и высылки
По прибытию в С.-Петербург, я начал принимать участие в этих встречах и проповедовал довольно часто. Вспоминаю, как я вынес предложение братьям, что мы должны расширить подобные собрания в других частях города, использую всякую возможность для распространения проповеди Евангелия, хотя нам и запрещали наши тайные собрания, и мы постоянно были под страхом ареста, суда и высылки.

Я предложил, чтобы летние встречи организовывать в лесу или в рощах, окружавших С.-Петербург. Но в то же самое время я особенно подчеркивал важность частных посещений тех, кто интересуется Словом Божиим и приглашать их к личному обращению. Вместе с другими братьями я посетил многие семьи и отдельных людей, иногда в подвалах, иногда в роскошных комнатах, убеждая их верить в Иисуса Христа.

Как много по истине страдающих душ мы нашли, и какую радость испытывали мы, когда видели, как светлели их лица от чтения Слова Божьего и молитвы. Конечно, такие встречи и даже посещения частных лиц не были для нас безопасными. Одна из таких встреч, организованных в лесу, была обнаружена полицией, и наши проповедники, в том числе брат Алексеев, были арестованы и высланы в Закавказье, где провели 8 лет, будучи гонимыми и пересылаемыми из одного места в другое. Более того, срок наказания был продлен на 5 лет. Но мы не сомневались и расширяли служение, помня обетования Божий: "Ни один волос не упадет с вашей головы без воли Божьей".

Следующей ветвью нашей религиозной работы была связь с гонимыми и страдающими братьями по всей России. Я считал совершенно естественным, что в С.-Петербурге получал великое множество писем и личных сообщений от отдельных христиан, приезжающих в Петербург из всех частей России. Эти письма рассказывали подробно о деталях и формах преследований на местах. В течение этого времени Христос имел в России много Никодимов и Иосифов Аримафейских, тайных учеников во всех департаментах правительства.
^ Тайная помощь правительственных учреждений
Были члены Сената и Государственного Совета, которые симпатизировали нашему движению. Были юристы, которые всегда были готовы помочь великодушно своими советами. В это время стало очень трудно добиваться многого через переписку, потому что была постоянная цензура писем. Такие связи не достигали своей цели, большинство писем, без сомнения, перехватывались в секретных комнатах почтовых отделений. Они прочитывались, чтобы собрать улики против посылавших письма и их получателей. Подозрительные письма направлялись в секретную полицию или жандармерию, и во многих случаях после этого следовали суд и преследования.

Тем не менее Бог помог нам организовать очень удовлетворительные связи со многими местами, где находились страдающие верующие и особенно с Украиной, где преследования были особенно горькими.

Среди христианских верующих был в это время замечательный человек Василий Николаевич Иванов. Он когда-то был жандармом царского правительства, но после своего обращения оставил службу и стал трудиться среди штундистов. Он жил в Харькове и избрал для себя особый путь служения. Одевшись в простую крестьянскую одежду, он путешествовал секретно по всей Украине, проникая в отдаленные и одинокие деревни и хутора, большинство из которых охранялись полицией и жандармерией. Используя свои знания полицейской практики, он ухитрялся посещать места, которые другой не смог бы посетить.
^ Наш секретный посол за работой
В каждом из таких мест брат Иванов трудился в четырех направлениях.

1. Он утешал гонимых братьев и сестер Словом Божьим и ободрял их оставаться верным Христу.

2. Он помогал им своими проповедями и приветствиями из других церквей.

3. Он привозил помощь страждущим, от верующих христиан из других районов.

4. Он давал страждущим советы, как законно они могли аппелировать, писал петиции и собирал информацию о гонениях. Такие записанные свидетельства он посылал через друзей в Харьков, а также в С.-Петербург через доверенных братьев.

Очень часто брат Иванов приезжал в Петербург сам с кучей бумаг и документов. Мы изучали эти материалы и очень внимательно разрабатывали мероприятия по каждому из представленных дел. Во многие инстанции наши влиятельные друзья писали частные письма своим друзьям среди высокопоставленных чинов в провинциях, предлагая определенные меры, в защиту штундистов. Иногда эти письма помогали удивительным путем. Но общее преследование продолжало оставаться очень сильным.

Брат Иванов посещал Кавказ, который был главным местом ссылки, и многие другие провинции, где преследование было сильным. В течение многих лет он путешествовал по этому пути и никогда не задерживался полицией. Тайная полиция и жандармерия часто знала о его визитах в места преследования, пыталась схватить его, но не могла сделать этого. Часто он был на грани задержания, но, как правило, ухитрялся избежать этого. Очевидно, рука Божья защищала его, и он продолжал выполнять свою важную работу среди братьев по всей России.

Из С.-Петербурга, я постоянно связывался с ним, помогал в направлении всех тех дел, которые касались преследования всех наших братьев.

Помимо Иванова были другие братья, которые также заботились о преследуемых и постепенно в С.-Петербурге мы создали тайный исполнительный комитет по религиозным преследованиям. В связи с этой работой мы рассматривали как наш долг собирать тайно этот материал, направлять страждущим братьям помощь через брата Иванова и других.
^ Труд по переписке и евангелизации
Работа, описанная выше, составляла основу нашей корреспонденции. В это время не так много было групп верующих христиан, но их число увеличивалось, и корреспонденция возрастала от месяца к месяцу. Письма были не только по вопросу преследования, они включали экономические, социальные и духовные вопросы. Соответственно мои ответы затрагивали все стороны христианской жизни. Значительная часть моего времени была посвящена переписке.

Все это время я ясно сознавал, что Евангельское движение должно расширяться и распространяться на все классы русского общества и во все уголки нашей страны. Первым способом для распространения Евангелия было, конечно, живое слово. Вспоминаю, что в это время я поставил перед собой цель ни одного дня не проводить без свидетельства кому-нибудь о любви Божьей. Во всех моих письмах и связях с другими верующими я использовал постоянно призыв ко всем исполнять долг проповеди Евангелия.

Но в то же самое время я начал думать о необходимости использовать литературное распространение Евангелия. Однако в это время невозможно было планировать печатный метод издания, потому что это было запрещено законом. Не только печатание, но и распространение чего-либо, что не совпадало с доктринами Православной церкви преследовалось и запрещалось.
^ Первое периодическое издание
Однажды весной 1889 года во время моей экзаменационной сессии в Технологическом институте я думал о тех трудностях, которые мы имеем в нашей индивидуальной переписке с адресатами, верующими христианами, рассеянными во многих местах и находящихся в изгнании. Внезапно меня осенила мысль, что если нам попытаться создать периодическое издание? Но так как в это время я был очень загружен работой в связи с моими экзаменами, то отложил реализацию этого важного проекта до того времени, пока я не вернусь во Владикавказ. В конце мая я вновь посетил этот город, и сразу начал разрабатывать детали организации издания журнала.

Но как мы могли реализовать этот план?

Было невозможно получить разрешение правительства на издание газеты или журнала. Что же можно было сделать? Я решил использовать гектограф для этих целей, но даже на это нужно было получить разрешение, которое, конечно, я знал никто не даст, пока власти не узнают для каких целей я хочу использовать гектограф. Тогда я решил начать печатать периодическое издание и использовать гектограф, несмотря на правительственное запрещение. Мы планировали послать копии этого издания братьям по всей России через заказные письма. Так как этот важный шаг в нашем важном предприятии мне помогал осуществить мой младший брат, мы приобрели гектограф и разместили его у нас дома.

Мы решили, что периодическое издание будет публиковаться ежемесячно под названием "Вифезда", означающее разговор или беседа. Мы придумали это невинное название с целью устранить подозрения к нашим письмам, даже в том случае, если они попадут в руки полиции. Копии периодического издания мы посылали в главные Евангельские церкви и проповедникам, даже находящимся в ссылке.

Радость от первых копий, достигнувших наших братьев и сестер, была великая. Мы даже не подозревали, что будет такое благоприятное впечатление. Каждый христианин получал таким образом подкрепление, ободрение через наше издание. Эти копии "Вифезды" содержали духовную поддержку, ободрения, и нам говорили снова и снова, что читая эти маленькие странички, братья испытывали большое удовлетворение среди всякого рода преследований, обретали внутренний покой и радость в сердцах.

Учитывая опасные условия того времени братья, конечно, не могли подписываться своими полными именами, и мы использовали Библейские имена, такие как Давид, Лука, Тимофей и другие и конечно христианские слова, такие как "верующие", "труженик" и так далее. Имя Закхей было дано мне, несмотря на то, что это не совпадало с моим действительным ростом.
^ Связующее звено для всех верующих
Этот маленький журнальчик появлялся регулярно месяц за месяцем. Он привлекал внимание всех верующих, и соединял их. Чувство, что Евангельское движение становится реальной силой, выкристаллизовалось в радостное убеждение.

В то время как я оставался во Владикавказе мой младший брат Александр сотрудничал со мной, издавая это периодическое издание, но по моему возвращению в С.-Петербургский институт осенью, я сделал другое предложение, которое было необходимо в связи с увеличением предосторожности и увеличением количества издаваемых экземпляров нашего журнала.

Среди моих друзей в С.-Петербурге был менонитский брат Фаст. Он был наставником молодого графа Орлова-Денисова. Один русский, по фамилии Горинович, который в молодые годы принадлежал к партии террористов-социалистов обратился к Господу и присоединился к нашей христианской группе.

Сестра Гориновича была женой господина Фаста. Она была очень доброй и умной христианкой. По возвращению из Владикавказа в С.-Петербург я сказал этим добрым друзьям о периодическом издании "Вифезда". Они очень заинтересовались и выразили готовность помогать в его издании.

Для удобства в работе по изданию я переехал в их дом, где занял небольшую комнату. Таким образом мы продолжали очень важную часть нашего служения, используя гектограф моего брата. Я был очень рад, что издания нашей периодики рассылались в заказных письмах.
^ Работа в институте
В то время, как я был глубоко вовлечен в деятельность различных направлений нашей духовной работы, мне приходилось очень много заниматься и в Технологическом институте.

Изучение предметов на инженерном факультете было более трудным, чем на других факультетах нашего института по той простой причине, что мы изучали не только теоретические, но и практические вопросы, которых требовала наша будущая работа. Практические занятия включали испытания механизмов и машин различного рода, огромное число чертежных работ, планирование различных инженерных объектов, паровых станций, фабрик и тому подобное. Все это требовало много времени и большого упорства от меня. Каждый студент должен был отработать на практике в соответствии с выбранной им специальностью, а также сдать экзамен по этой дисциплине. Моей специализацией была механика, и в 1890 году я избрал для практики место помощника машиниста паровоза. Затем 2 месяца каникул я провел в Новороссийске.

В период летних каникул 1890 года я решил провести практику на пароходе. Меня приняли практикантом на борт русского парохода торговой компании в Одессе. Я совершил вояж на пароходе "Россия" в Константинополь, Смирну, Александрию, Эфиопию и Бейрут и вернулся в Одессу. Я не забуду впечатления, которое сохранилось в памяти от первого моего путешествия.

Я не могу описать на этих страницах все мои переживания, но это путешествие на пароходе "Россия" оказало огромное влияние на мое дальнейшее интеллектуальное развитие. И, конечно, нельзя не отметить, что горизонт моего познания намного расширился.

Я сдал выпускные экзамены в Технологическом институте и закончил предназначенный мне институтский курс в 1893 году.

1387497081878430.html
1387650104563455.html
1387751753310309.html
1387834074703905.html
1387986614137864.html